Цель данной статьи 一 рассмотреть место религии и ее связь с государством во Вьетнаме сегодня. Я дополняю имеющуюся литературу материалами, собранными во время недавней поездки во Вьетнам. Следует признать, что эта тема обширна и сложна по двум основным причинам. Во-первых, религия во Вьетнаме включает в себя несколько форм буддизма (Phật giáo), элементы конфуцианства, римско-католического и протестантского христианства, небольшую исламскую общину, несколько религий коренных народов, таких как Каодай (Cao Đài) и Хоахао (Hòa Hảo) а также множество анимистических и спиритуальных культов, связанных с такими разнообразными этническими меньшинствами, как монтаньяры1. Во-вторых, после окончания Второй мировой войны Вьетнам пережил годы политической нестабильности и войны, которые оказали сильное влияние практически на все те религии в стране, которые претендуют на то или иное учреждение или церковь. Введение коммунистической системы правления на Севере (1954) и на Юге (1975) продолжает требовать изменений и корректировок от религий, поскольку они изо всех сил стараются сохранить свою духовную стабильность, а также приемлемость для коммунистического режима. Я хотел бы ограничить это исследование в основном буддизмом и римским католицизмом, хотя бы потому, что по численности они являются крупнейшими религиями в стране и играют важную роль во «взрослении» Вьетнама2.
В качестве методологического введения я хотел бы сначала сделать несколько замечаний о том, как государство рассматривает роль религии во Вьетнаме и как оно взаимодействует с различными религиями. Затем будут рассмотрены буддизм и католицизм, после я сделаю несколько заключительных замечаний.
Когда Вьетнам был объединен в 1975 году, для основных религий (особенно на Юге) сразу стало очевидно, что им придется приспосабливаться к целям коммунистической власти или пострадать от необъявленных, но явно пагубных последствий. На Севере, который с 1954 года был коммунистическим, действительно не было зафиксировано случаев религиозных погромов, несмотря на широкую пропаганду с Юга о том, что, например, римские католики будут подвергаться преследованиям. По мнению профессора Ли Чан Чунга, Хо Ши Мин, благодаря своим обширным путешествиям и опыту, на самом деле видел как хорошие, так и плохие стороны, которые может иметь религия3. Хо Ши Мин терпимо относился к буддизму и христианству до тех пор, пока они не противоречили целям и политическому порядку коммунистической системы4. Следует признать, что правление Хо Ши Мина не было временем, когда религия получала бы какое-либо одобрение или финансовую поддержку со стороны государства (этого и до сих пор не происходит), но институционализированные религии научились приспосабливаться и, следовательно, выживать, хотя и с определенной нервозностью и тревогой. Пятый съезд партии 1982 года принёс некоторое облегчение и перемены к лучшему. Хотя этот съезд, как и Шестой в 1986 году, был в значительной степени сосредоточен на отходе экономики Вьетнама от советской модели путём внедрения политики стимулирования рыночной экономики на микроуровне, эта программа «doi mo» (либерализации или «перестройки») привела к уменьшению количества ограничений в политической и общественной жизни. Буддисты и католики, можно сказать, вздохнули с облегчением, особенно в последние два года.
Государство решает различные проблемы, которые могут возникнуть в связи с религиозной деятельностью, через Департамент по делам религии (Ban Ton Giao Cuo Ching Phu), который подчиняется непосредственно Центральному комитету партии. Председатель этого департамента назначается партией, но пост часто занимает учёный. Я не слышал конкретных нареканий относительно того, как департамент осуществляет свою работу, хотя нет сомнений, что он в определённой степени контролирует религиозную деятельность. Например, он разрешает только определенному числу мужчин и женщин заниматься профессиональной религиозной деятельностью, посещать семинарию или принимать духовный сан. Некоторые представители буддизма и римско-католической церкви выразили обеспокоенность тем, как Департамент по делам религий может отреагировать на все изменения, которые ожидают Вьетнам в ближайшем будущем, особенно на возможные вызовы установленному коммунистическому господству в политической и экономической сфере. Однако, как правило, религиозные лидеры не испытывают к Департаменту по делам религий особого страха или неуважения.
Переходя теперь непосредственно к религиям, можно сделать несколько замечаний о буддизме. Во-первых, это, безусловно, самая многочисленная религия во Вьетнаме, хотя при населении в 68 миллионов человек трудно определить точное число приверженцев. Мне неоднократно указывали на то, что почти все вьетнамцы считают себя буддистами, если они не являются кем-то другим (например, христианами), или что те же самые люди оказываются буддистами по случаю свадьбы или похорон. Буддизм, в свою очередь, состоит из нескольких направлений, в частности махаяны (включая Чистую Землю и Тхиен (Thien), или дзен), тхеравады (распространенной в основном на Юге) и Кат Си (Khat Si), или «нищенствующего» буддизма. Буддизм также часто переплетается с народной религией, что делает его в высшей степени синкретичным видом веры5.
В 1980 году буддисты всех направлений собрались в Ханое на так называемом Первом всеобщем конгрессе. В результате этого возникла современная Вьетнамская буддийская сангха (Giao Hoi Phat Giao Vietnam). Чтобы получить хоть какой-то контроль над деятельностью буддистов и придать религиозной жизни видимость согласованной политики, на национальном уровне были созданы два совета сангхи. Они действуют и по сей день6. Во-первых, существует Попечительский совет сангхи, состоящий примерно из пятидесяти пожилых монахов (по правилам, они должны носить сан в течение сорока лет). Он занимается в основном вопросами обрядов и церемоний.
Во-вторых, Исполнительный совет дхармы является высшим административным органом сангхи . Он тоже состоит из пятидесяти членов, монахов и монахинь, и отвечает за распространение дхармы и буддийской культуры. Существует также верховный патриарх (в настоящее время достопочтенный Тхить Чи Тинь), но работа советов, по-видимому, забирает большую часть полномочий сангхи и заключается в официальном взаимодействии с государством по вопросам, представляющим общий интерес.
В каждой из сорока провинций Вьетнама также есть комитет по надзору за деятельностью местных буддистов. Неразрешенные споры передаются в Исполнительный совет Дхармы. Как на Первом, так и на Втором Всеобщих съездах вьетнамской буддийской сангхи (состоявшихся в 1980 и 1987 годах) буддийское руководство пыталось официально принять коммунистическую идеологию государства и даже отождествить себя с ней. Так, в 1980 году сангха приняла уставной лозунг «Дхамма (dhamma), нация и социализм», а в «Программе действий» сангхи от 1987 года в заключении отмечалось, что среди основных целей сангхи 一 «продвижение патриотической традиции вьетнамского буддизма и ее тесной связи с вьетнамским народом, ее позитивный вклад в строительство и защиту страны и содействие процветанию страны»7.
Однако, несмотря на достаточно прочные отношения между правительством и буддизмом, различные проблемы в самой буддийской религии требуют тщательного анализа и принятия мер со стороны самих буддистов. Ученый Дэвид Марр называет место образования в подготовке монахов и монахинь первым и самым важным из них8. Во Вьетнаме насчитывается около 11 000 монахов и 13 000 монахинь. Монах обычно вступает в сангху в качестве послушника местного деревенского бонзы, хотя каждая община контролирует количество тех, кто может вступить в сангху, в соответствии со шкалой, установленной Департаментом по делам религий. Молодой послушник отправляется в светскую школу (и в течение последних двух лет ему разрешается носить отличительную коричневую одежду), но немногие продолжают обучение в высших учебных заведениях. Однако следует упомянуть о двух важных институтах буддийских исследований в Ханое и Хошимине, которые продолжают готовить хорошо образованных монахов и монахинь. Самый знаменитый из них — Университет Ван Хань, которым руководит достопочтенный Тхить Минь Чау. Оба учебных заведения ежегодно принимают около шестидесяти монахов и сорока монахинь. Здесь их обучают истории и философии буддизма, пали, китайскому и английскому языкам, а также так называемому «гражданскому образованию». Многие выпускники впоследствии становятся главами крупных храмов. Другие работают преподавателями в школах и университетах, при условии, что они не носят монашескую одежду и не проповедуют там религию. Однако, вообще говоря, можно утверждать, что в целом монашеское образование недостаточно для того, чтобы среднестатистический монах мог соответствовать требованиям времени.
Дополнительную проблему представляет собой организация сангхи. Хотя различные советы на областном и национальном уровне, упомянутые выше, могут, по-видимому, указывать на некоторую степень централизации, вьетнамская сангха не обладает инфраструктурой, свойственной, скажем, сангхе в Таиланде9. Во Вьетнаме в каждой пагоде (чуа) есть свой собственный бонза, который не имеет вышестоящего или духовного (или «епископского») лица, перед которым он должен отчитываться. В других частях буддийского мира это важный и спорный вопрос. Некоторые утверждают, что именно свободная, нерегулируемая сангха и была изначально задумана Буддой. Однако во Вьетнаме, где существует множество буддийских сект, отсутствие авторитетной, властной иерархии сангхи может привести к отсутствию слаженности и дисциплины внутри монашеской сангхи, что негативно скажется на религии в целом.
Несмотря на вышеизложенные соображения, следует подчеркнуть, что буддизм во Вьетнаме растет как по количеству последователей, так и по степени его «приемлемости». Например, коммунистическое правительство в настоящее время считает вполне приличным, чтобы кто-либо посещал пагоду для совершения религиозных обрядов. (Так, например, считается, что это даже социально желательно для женщин среднего возраста, которые часто руководят религиозными церемониями.) Марр также отмечает, что буддийские группы стали гораздо более мобильными: целые деревни отправляются в паломничества, зачастую в отдалённые центры. Я сам заметил, что на улицах Южного Вьетнама часто можно увидеть монахов и монахинь. Это само по себе говорит о том, что религия, похоже, чувствует себя окрепшей и укреплённой благодаря либерализационной политике государства.
Римский католицизм является второй по величине официальной религией во Вьетнаме, насчитывающей, по некоторым данным, до 6 миллионов приверженцев. Организованный в двадцать пять епархий, католицизм имеет вдвое больше приверженцев на Юге, чем на Севере. По словам профессора Ли Тхань Чунга (католика по вероисповеданию), римский католицизм по-прежнему несет на себе «тяжелое бремя прошлого»10. Многие до сих пор считают католиков и католицизм чуждыми и антигосударственными, исторически ответственными за колонизацию и ее последствия. Безусловно, Ватикан чаще всего поддерживал не коммунистическую сторону в освободительной борьбе во Вьетнаме. Пожалуй, лучше всего это иллюстрирует указ Ватикана от 1951 года, запрещавший католикам быть коммунистами. Хотя Хо Ши Мин в 1954 году гарантировал свободу вероисповедания, около 80 % католиков Северного Вьетнама бежали в Южный Вьетнам11. Они действовали, основываясь на слухах о кровопролитии, которого так и не случилось.
Однако как в борьбе против французов, так и в последующей так называемой Американской войне, некоторые священники и миряне участвовали в освободительном движении. В 1948 году они основали Ассоциацию католиков за сопротивление на Юге. (Она стала называться «Католический патриотический комитет» или «Католический комитет солидарности» и действует до сих пор)12. После прекращения боевых действий в 1975 году этот комитет взял на себя важную роль связующего звена между правительством и церковью. Этот комитет является скорее политической, чем религиозной организацией. Его цель — убедить католиков в необходимости полного сотрудничества с коммунистами. Неудивительно, что в настоящее время она является влиятельной силой в Римско-католической церкви на юге страны, особенно в 220 приходах на 16 квадратных километрах вокруг Хошимина, где насчитывается почти полмиллиона верующих и более 480 священников.
Несмотря на слова Ли Тхань Чунга о «тяжелом прошлом» римско-католической церкви, трудно не впечатлиться ее распространением и популярностью среди верующих. В течение месяца я посетил несколько месс в соборах и церквях как в Северном, так и в Южном Вьетнаме. Я лично убедился, что в крупных церквях (таких как собор Святого Иосифа в Ханое и собор Нотр-Дам в Хошимине) каждое воскресенье мессу посещают около 10 000 верующих, а в будние дни — несколько сотен. (Подобное благоговение и столь многочисленное скопление людей я наблюдал только в Польше и в баптистских церквях Советского Союза двадцать пять лет назад).
Из вышесказанного может сложиться впечатление, что церкви во вьетнамском обществе не особо нужно бороться за выживание. Однако у римско-католической церкви существуют серьезные проблемы, которые сохраняются в нынешней политической реальности Вьетнама. (Я обнаружил, что на Севере к этому относятся более требовательно, там мои беседы со священниками обычно проходили в сдержанной манере и были строго конфиденциальными). Римско-католическая церковь должна быть осторожной и не позиционировать себя в качестве отдельного авторитета. Это особенно важно, поскольку некоторые из её приверженцев стремятся интегрироваться в какую-либо группу, отличную от официальной политической партии. Более того, они могут даже не стесняться открыто заявлять об этом. Однако отношения между церковью и государством в целом, похоже, улучшаются — по крайней мере, они стали намного лучше, чем в течение десятилетия после объединения страны в 1975 году, когда католическая церковь была полностью лишена иностранной финансовой поддержки и вынуждена была отказаться от всех образовательных и других учреждений. По словам отца Хюиньлонга Миня из собора Нотр-Дам в Сайгоне, в те годы церкви пришлось учиться «жить в бедности»13.
В настоящее время церкви разрешено получать пожертвования и финансовую поддержку напрямую из Рима и других мест, но она старается делать это тихо и сдержанно. Ввиду отсутствия папского нунция, вьетнамским епископам и даже некоторым священникам разрешено регулярно ездить в Рим. Эта связь со Святым престолом, признанная государством, отличает Римско-католическую церковь во Вьетнаме от церкви в Китайской Народной Республике, где подобные отношения запрещены. Еще одним проявлением толерантности стали недавние похороны кардинала Трин Ван Кана. То, что на это мероприятие в Ханое пришли тысячи скорбящих, возможно, не вызывает удивления, но тот факт, что церемонию возглавил французский кардинал Роже Эчегарай, а сама она транслировалась по телевидению в течение трех дней, следует рассматривать как осознание государством значимости кардинала и его должности, а также уважения к нему. Кстати, римско-католические епископы по-прежнему назначаются Римом, но утверждаются только с одобрения Ханоя14.
Если осознание необходимости никогда не вступать в конфронтацию с правительством является главной задачей церкви15, то второй задачей является поиск достаточного количества священников и их надлежащее обучение16. В настоящее время во Вьетнаме насчитывается около 700 священников — 100 на Севере и 600 на Юге, а также около 6300 монахинь. Многие крупные европейские религиозные ордены (например, иезуиты) также имеют свои представительства во Вьетнаме. В Ханое, Винь и Сайгоне действуют пять католических семинарий, в которых обучается около 300 студентов. По меньшей мере столько же кандидатов ждут зачисления, но пока не получили от государства разрешение на поступление. Семинарии предлагают практически ту же программу обучения, что и в Европе: философия, теология, пастырское служение, Священное писание, история церкви, французский и английский языки. Обучение длится шесть лет, но преподавателей не хватает, многие из них слишком стары, а библиотечные фонды безнадежно устарели и недостаточны.
Подводя итог, можно сказать, что католицизм в Южном Вьетнаме продолжает расти17. На севере, по словам отца До Тонга из собора Святого Иосифа в Ханое, католицизм распространяется лишь незначительно («растет понемногу»)18. Но, как и в случае с буддизмом, о государственной дискриминации католиков речи не идет. Принадлежность к римско-католической церкви не препятствует занятию политической или университетской должности, и даже принадлежности к политической элите. Тем не менее, я также заметил, что Департамент по делам религии внимательно следит за деятельностью католиков, строго ограничивая количество рукополагаемых священников и контролируя такие вопросы, как строительство церквей. Некоторые католики могут быть недовольны таким контролем, но в целом отношения между церковью и государством де-факто довольно гармоничны.
В заключение можно сделать четыре общих замечания о взаимоотношениях религии и государства во Вьетнаме на сегодняшний день. Во-первых, говоря о буддизме и католицизме, можно утверждать, что обе эти религии в той или иной степени приспособились к коммунистическому режиму и даже поддерживают его политические и экономические инициативы. В связи с этим интересно отметить, что в настоящее время членами Национального собрания являются три буддийских монаха и три католических священника. Во-вторых, государство, по-видимому, терпимо относится и даже приветствует великую традицию как буддизма, так и католицизма. Оно более скептически относится к суевериям и непредсказуемым последствиям религиозных практик малой традиции, которые всегда присутствуют в буддизме и в местных народных религиях19. В-третьих, ни одна религия не может рассчитывать на государственную поддержку в финансовом или идеологическом плане (в отличие, например, от соседней Камбоджи, которая недавно зашла так далеко, что сделала буддизм государственной религией)20. Сохраняются строгие ограничения, сдерживающие рост клерикальной и «материальной» инфраструктуры как буддизма, так и римско-католической церкви во Вьетнаме, а также призывы к обращению в веру, миссионерскую деятельность и тому подобное. Тем не менее обе религии продолжают расширять свою аудиторию и укреплять свои позиции, что, несомненно, отчасти объясняется менее жесткой политической и экономической обстановкой. И наконец, в-четвертых, следует отметить, что картина ближайшего будущего взаимоотношений между церковью и государством остается несколько туманной. Пока еще рано говорить о том, какое влияние масштабные изменения в Восточной Европе и бывшем Советском Союзе окажут на государственное устройство и общество во Вьетнаме. Могут возникнуть негативные последствия, поскольку некоторые правительственные министерства или чиновники-неотрадиционалисты будут бороться за сохранение текущего статус-кво и выступать против любой либерализации религиозной жизни. Однако, по моему мнению, буддизм и католицизм прочно укоренились благодаря разумной политике, учитывающей реальные политические особенности Вьетнама. Маловероятно, что их позиции ослабнут, пока Вьетнам пытается найти свое место в XXI веке.
Matthews B. The place of religion
in Vietnam today //Buddhist-Christian
Studies. – 1992. – V. 12. – P. 65-74.
- Имеется в виду группа коренных меньшинств, которые проживают в центральных горных районах Вьетнама. Người Thượng (вьет.) 一 тхыонги, жители гор. Этот термин часто встречается в англоязычных исследованиях в силу активного участия монтаньяров в войне во Вьетнаме, хотя в современном Вьетнаме считается архаичным и заменяется на đồng bào Tây Nguyên (вьет.) 一 соотечественники Центрального нагорья. 一 Прим. пер. ↩︎
- В дальнейшем исследовании можно было бы рассмотреть каодаизм и протестантизм (которые насчитывают соответственно 1 миллион и 300 тысяч приверженцев). Они представляют собой интересные примеры небольших религий, которые, кстати, испытывают проблемы в сотрудничестве с государством и вызывают некоторое подозрение со стороны государственных властей. Самый последний статистический анализ религии во Вьетнаме можно найти в книге David Barrett, ed., World Christian Encyclopedia (New York: Oxford University Press, 1982), стр. 742. ↩︎
- Интервью в Институте социальных наук, Хошимин, 3 июля 1990 г. ↩︎
- По словам Дэвида Марра, Хо Ши Мин утверждал, что традиционная культура (особенно представленная в народных песнях и поэзии) отражала уникальный и по сути своей добрый вьетнамский национальный характер. В 1941 году генеральный секретарь Коммунистической партии Чыонг Чинь даже «критиковал одну из вьетнамских ассоциаций по спасению нации за то, что она выступала за конфискацию имущества католической церкви», утверждая, что революционная победа была одержана отчасти благодаря «увеличению числа друзей» (Vietnamese Tradition on Trial, 1020-1945 [Berkeley and Los Angeles: University of California Press, 1981], стр. 402). Пьеро Геддо рассказывает другую историю,историю преследований и судебных процессов (см. The Cross and the Bo Tree [New York: Sheed & Ward, 1970], глава 3, «Anti-Christian Persecution in North Vietnam»). ↩︎
- Можно провести различие между «великой традицией» основных цивилизаций, таких как Китай и Индия, и «малой традицией» народной или деревенской религии. Существуют и другие варианты, отражающие эту дихотомию (такие как «высокая» и «низкая» культура, «ученые» и «народные» традиции, «иерархическая» и «деревенская» религия), но суть всегда остается той же. Религия во Вьетнаме (и в остальной части Азии) имеет две полярности: доктринальные, канонические, классические религии мудрецов, литераторов и священников и религиозные устремления на уровне деревенских жителей, крестьян или аборигенов. ↩︎
- Эти наблюдения основаны на интервью с достопочтенным Тик Мин Чау, ректором Университета Ван Хан, Хошимин, 5 июля. ↩︎
- См. Thich Minh Chau, «A Survey of Vietnam Buddhism» (Ho Chi Minh City, 1989, cyclostyled), стр. 16, и «The International Activities for Peace and Friendship of the Vietnam Buddhist Sangha from 1982 to 1987» (cyclostyled), стр. 1. ↩︎
- Интервью, Дэвид Марр, Ханой, 27 июня 1990 г. ↩︎
- См., например, S. J. Tambiah, World Conqueror and World Renouncer (London: Cambridge University Press, 1976), стр. 336. ↩︎
- Интервью с Ly Chanh Trung, Хошимин, 3 июля 1990 г. ↩︎
- См. Gheddho, The Cross andthe Bo Tree, стр. 120 и далее. ↩︎
- См. Les Catholiques et le mouvement national, Etudes Vietnamiennes, номер 53 (Hanoi, 1978), стр. 73. ↩︎
- Интервью, Huynh-long Minh, Хошимин, 4 июля 1990 года. ↩︎
- На встрече вьетнамских епископов в Риме, проходившей с 7 по 13 ноября 1990 года, председатель Епископальной конференции кардинал Поль Мари Нгуен Минь Нят отметил, что существуют проблемы с назначением епископов. С 1987 года умерли 11 епископов. В пяти епархиях в настоящее время вообще нет епископов (La Presse [Montreal], 25 ноября 1990). ↩︎
- Примером недавнего противостояния между католической церковью и государством стал инцидент, который произошел в июне 1988 года. Ханой резко раскритиковал предложение о канонизации 117 вьетнамских мучеников, заявив, что некоторые из них «были всего лишь политическими активистами», что решение об их канонизации было принято без согласования с государством и что канонизация «неизбежно спровоцирует конфликт» (Progress: The Catholic Publication of Seattle, 16 июня 1988 года). ↩︎
- Серьезная нехватка священников представляет серьезную угрозу для благополучия церкви. Например, бывший католический миссионер, недавно вернувшийся после пятнадцатилетнего отсутствия в свой старый приход недалеко от Хюэ, сообщает, что во всей епархии Хюэ с 1975 года не было совершено ни одного рукоположения (см. Jean-Baptiste Etcharren, Quinze ans apres, voyage au Vietnam, Echos de la rue du Bac, № 251, июль 1990], стр. 205). ↩︎
- Достоверное описание современного католицизма на уровне деревни можно найти в книге Francois Houtart и Genevieve Lemercinier, Hai Van: Life in a Vietnamese Commune (London: Zed Books, 1984), глава 8. ↩︎
- Интервью, Do Tong, Ханой, 20 июня 1990 года.* ↩︎
- См. D. J. Steinberg, In Search of Southeast Asia (Honolulu: University of Hawaii Press, 1985), стр. 465: «В рамках примирительного, но в то же время контролирующего подхода к буддизму, исповедуемому более образованными горожанами, режим разрешил создание Центрального комитета буддийской церкви во Вьетнаме и в 1981 году открыл Высшую школу вьетнамских буддийских исследований. Однако правительство враждебно относится к проявлениям народного буддийского милленаризма, даже если они совершенно аполитичны». ↩︎
- До прихода к власти Пол Пота в Камбодже в 1975 году там насчитывалось около 68 000 буддийских монахов (при общей численности населения в 8 миллионов человек, 88 % из которых были буддистами). Они представляли традиционно аристократическую секту Томмаютт (Орден Дхаммы), насчитывавшую 104 вата (храма или монастыря) и 2000 монахов, и секту Моханикай (Великий Орден), насчитывавшую 2722 вата и 66 000 монахов.С 1947 года буддизм был государственной религией Камбоджи (хотя конституция 1956 года гарантировала полную свободу вероисповедания для всех). Режим Пол Пота, правивший страной с 1975 по 1979 год, уничтожил все религии в Камбодже. Более 25 000 буддийских монахов были убиты, остальных отправили в трудовые лагеря в сельской местности, а 95 % ватов были разрушены.
10 июля 1990 года в храме Ват Уналом в Пномпене я взял интервью у достопочтенного Теп Вонга (избранного prathean sang, или президента Президиума монахов, в состав которого входят ныне объединенные ордены Томмают и Моханикай). Он рассказал свою историю о том, как ему удалось выжить в эпоху Пол Пота. Его вынудили покинуть свой храм в Сиемреапе на северо-западе Камбоджи и перебраться в джунгли в 100 километрах к востоку. Местные жители, которые его знали, четыре года скрывали его местонахождение. Он даже пережил трехмесячное заключение в центре пыток
В 1979 году поддерживаемый Вьетнамом Объединённый национальный фронт спасения Камбоджи разыскал Тепа Вонга и ещё семерых монахов, чтобы восстановить официальную сангху. С тех пор было восстановлено или построено 3000 ватов и в сангху вступило 20 000 монахов. Теп Вонг отметил, что, как и в соседнем Таиланде, большинство камбоджийских монахов не дают обет пожизненного служения. «В основном мы — рабочие-крестьяне, посвятившие себя буддизму», — сказал он. Кроме того, в стране насчитывается около 20 000 «монахинь», или сикхапад (последователей восьми заповедей) в белых одеяниях, по пять-десять на каждый ват. Хотя некоторые из этих женщин уходят через два-три года, большинство остаются на всю жизнь, что побудило Теп Вонга заметить, что в Камбодже женщины проявляют большую преданность буддизму, чем мужчины.
В 1989 году Национальное собрание вновь объявило буддизм государственной религией. Религиозными вопросами занимается правительственное ведомство, но, судя по всему, оно не слишком активно. Из Пномпеня не осуществляется никакого контроля над количеством желающих принять монашеский сан, хотя разрешение необходимо получать на уровне деревень и районов.
Теп Вонг утверждал, что главная обязанность сангхи — помогать в восстановлении светской Камбоджи, особенно в сфере образования и удовлетворения «потребностей общества» (таких как помощь в восстановлении колодцев, дорог и школ). Таким образом, монахи играют в обществе даже более заметную и важную роль, чем до 1970 года. Однако по мере того, как светская жизнь становится всё более привычной, монахи возвращаются к своему монашескому укладу. Кроме того, существует проблема обучения монахов таким традиционным предметам, как пали, для чего не хватает ресурсов.
Когда Теп Вонга спросили, какие связи у камбоджийской сангхи с буддийским миром за пределами страны, он задумался. Он настаивал на том, что это связано с ограничениями на поездки, но я заметил, что в таких местах, как Шри-Ланка и Мьянма, буддисты тхеравады, как правило, довольно замкнуты и мало общаются с буддистами тхеравады в других странах.
Христианство в Камбодже никогда не имело большой общины, составляя около 0,6 процента населения. По оценкам, в стране насчитывается 11 000 католиков. (Протестантов — 10 000.) Католическая церковь в Камбодже имеет апостольские викариаты или префектуры в Пномпене, Баттамбанге и Кампонгтяме. Даже до прихода к власти Пол Пота Римско-католическая церковь не была сильна в плане работы с коренным, кхмерским населением. Католицизм воспринимался как церковь европейцев и вьетнамцев. Главная семинария в Пномпене закрылась в 1970 году из-за нехватки семинаристов, но большинство её прежних студентов всё равно были вьетнамцами, проживающие в Камбодже.
Антивьетнамская кампания, развернувшаяся после государственного переворота Лон Нола в 1970 году, привела к гибели около 40 000 католиков. Когда в 1975 году к власти пришёл Пол Пот, в живых осталось всего 15 000 католиков. В то время все иностранные миссионеры были эвакуированы, и христианская церковь в целом постигла та же участь, что и буддизм, — жестокие гонения. В настоящее время христианство частично стабилизировалось, но вряд ли вернется к своему прежнему скромному влиянию. В Пномпене я заметил представительство евангелической организации World Vision, чья прекрасная больница, построенная в 1973 году, была разрушена Пол Потом. World Vision продолжает оказывать медицинскую помощь, но, судя по всему, ни эта, ни какая-либо другая христианская организация или конфессия не занимается активной прозелитической деятельностью (интервью с доктором My Samedy, деканом медицинского факультета, Пномпень, 10 июля 1990 года). ↩︎