Введение
В этой статье основное внимание будет уделено практике осознанности, которая будучи частью религиозной традиции, буддизма, оказалась встроенной в западную психологию. Особенно активно осознанность используется в когнитивно-поведенческой терапии (Plank 2011: 200), но также, например, и в диалектической поведенческой терапии (ДПТ)1 и терапии принятия и ответственности (ТПО)2. В Швеции ряд врачей, психологов и психиатров используют и рекомендуют осознанность в терапевтических целях, а некоторые, как Оса Нильссон, Ола Шенстрём и Анна Ковер — написали популярные книги об этой практике (см., напр., Nilsonne 2009 и 2011, Schenström 2007, Kåver 2011). Сегодня осознанность применяется в различных областях традиционной медицины и терапии.
Осознанность также используется за пределами официальной медицины и терапии — в сфере личностного развития, духовности, а также в традиционных и новых буддийских группах, например в группах випассаны. Один из примеров — это движение, созданное С. Н. Гоенкой.
Цель этой статьи — исследовать перемещение практики осознанности из религиозной в светскую сферу и обсудить, является ли осознанность религиозной практикой. Также мы рассмотрим, насколько термин «религиозное» вообще применим в современном обществе, и что может значить понятие «постсекулярное». Основными источниками стали диссертация Катарины Планк (2011), защищенная в Лундском университете по истории религий, а также книги врачей и психиатров, начавших использовать осознанность в США и Швеции.
Статья построена следующим образом: сначала дается обзор книги Джона Кабат-Зинна “Full Catastrophe Living” (1990), публикация которой положила начало использованию осознанности в терапевтических целях. Затем мы обратимся к некоторым научным исследованиям, представленным в популярных книгах об осознанности. После этого рассматривается исторические основы практики осознанности в буддизме, а также культурные и структурные факторы, способствовавшие ее быстрому принятию в западной терапии. В заключение обсуждается, насколько и каким образом осознанность может и должна быть связана с буддизмом, религией и постсекулярностью.
Джон Кабат-Зинн и осознанность в терапевтическом контексте
Джон Кабат-Зинн, профессор медицины, защитивший диссертацию по молекулярной биологии, издал свою популярную книгу Full Catastrophe Living в 1990 году. Кабат-Зинн имел опыт пребывания в разных буддийских сообществах: он посещал курсы западных учителей випассаны, таких как Джек Голдштейн и Джозеф Корнфилд, а также учился у мастера дзэн Тик Нат Хана и у разных тибетских буддийских наставников. Опираясь на этот опыт, он попытался изолировать технику осознанности от ее буддийского контекста (Plank 2011: 200–203). Его собственная позиция заключалась в том, что техника происходит из буддизма, но не является частью буддизма: ее суть универсальна, не зависит ни от какой системы верований или идеологии и, следовательно, доступна каждому. Тем не менее, он пишет, что не случайно именно буддизм является источником осознанности, поскольку буддизм в своей основе озабочен облегчением страданий и развеиванием иллюзий (Kabat-Zinn 2009: 12–13). В Университете Массачусетса Кабат-Зинн разработал программу лечения хронической боли и заболеваний, связанных со стрессом, под названием “Снижение стресса на основе осознанности” (Mindfulness-Based Stress Reduction, MBSR). Она включает различные практики осознанности и релаксации, а также упражнения по развитию осознанного отношения в повседневной жизни. Программа рассчитана на 8–10 недель: участники встречаются раз в неделю, получают инструкции и задания, а также участвуют в обсуждениях, посвященных стрессу и стратегиям его преодоления. От участников ожидается, что они будут практиковать дома (Plank 2011: 200–201). Пациенты, направляемые в эту клинику, могут страдать, например, от сердечно-сосудистых заболеваний, рака, болезней легких, гипертонии, головных болей, хронических болей, нарушений сна, панических атак, стрессовых расстройств пищеварения и кожных заболеваний (Kabat-Zinn 2009: 7). Кабат-Зинн относит свою программу по снижению стресса к новой области медицины, известной как поведенческая медицина, которая основывается на убеждении, что психические и эмоциональные факторы могут существенно влиять на физическое здоровье и способность организма к восстановлению после болезней и травм (с. 1).
Книга Full Catastrophe Living состоит из пяти частей. В первой части описываются техники осознанности, используемые в программе по снижению стресса, а также приводятся истории людей, прошедших эту программу. К техникам относятся: сидячая медитация, практика недеяния и присутствия в моменте, концентрация на дыхании, знаменитый «опыт с изюминкой» — упражнение по полному сосредоточению на процессе поедания изюма, техника сканирования тела — метод релаксации, направленный на «проживание тела изнутри», позы йоги, медитация ходьбы и развитие осознанности в повседневной жизни. Вторая часть представляет результаты научных исследований, служащие основой для понимания того, как практика осознанности может быть связана с физическим и психическим здоровьем. Также здесь предлагается целостный взгляд на человека и жизнь в целом — как систему взаимосвязей. В этом разделе также описывается медитация любящей доброты, имеющая корни в традиционном буддизме. Одна из глав содержит доказательства того, что убеждения, установки, мысли и эмоции могут как вредить человеку, так и исцелять его. Третья часть посвящена теме стресса — который называют популярным обозначением «полной катастрофы». Четвертая часть предлагает практические способы применения осознанности в конкретных сферах, например: как справляться с физической и эмоциональной болью, а также со страхом, тревогой и проблемами со сном. Пятая часть содержит практические советы по поддержанию и использованию осознанности во всех аспектах жизни. Подчеркивается, что важно ежедневно находить время для формальной практики, но не менее значимы и неформальные способы практики в повседневности (Kabat-Zinn 2009).
Что такое осознанность в терапевтическом контексте?
Планк ссылается на Кристофера Гермера (2005), выделяя три ключевых элемента терапевтической осознанности: 1) осознание, 2) настоящего опыта, 3) с принятием (Plank 2011: 204). Кабат-Зинн подчеркивает важность внимания к настоящему моменту, включая весь спектр наших переживаний — хорошие, плохие и неприятные — с тем, чтобы быть в ладу с самим собой (2009: xxviii–xxix). Различные виды стресса — или боли — неизбежны: с ними нужно встретиться лицом к лицу. Побег и избегание — не путь к решению проблемы (стр. 2–3). Полная катастрофа жизни — вся масштабность нашего жизненного опыта — по мнению Кабат-Зинна, должна быть принята, а не отвергнута. Все в жизни временно и постоянно меняется (стр. 6). Существует способ научиться позволять себе находиться в моменте, с вещами такими, какие они есть, не стремясь ничего менять (стр. 20). Кабат-Зинн акцентирует важность позиции неосуждения — быть беспристрастным свидетелем происходящего. Необходимо осознать постоянный поток оценочных мыслей и реакций на внутренние и внешние события, в который мы обычно вовлечены, и научиться отстраняться от него (стр. 33). Принятие означает видеть вещи такими, какие они есть на данный момент. Если у вас болит голова — примите это (стр. 38). Также важно научиться отпускать мысли и чувства, за которые ум цепляется (стр. 39). Кабат-Зинн подчеркивает необходимость ежедневной практики (стр. 141) — что отличает его подход от многих других терапевтических контекстов, где осознанность практикуется лишь время от времени.
Шведский психиатр Оса Нильсонн во многом близка Кабат-Зинну в своих работах. В одной из ее книг главы посвящены, например, мыслям, эмоциям, телу, сну и отношениям между людьми. Она подчеркивает, что практика осознанности способствует повышению качества жизни — как у тех, кто просто стремится справляться с повседневной жизнью, так и у людей с психическими расстройствами (Nilsonne 2011: 10–13). Нильсонн формулирует терапевтическую осознанность как осознание настоящего момента (стр. 14), опирающееся на четыре краеугольных камня: наблюдение, описание, неосуждение и участие (стр. 22).
Осознанность как практика, основанная на научных данных
Было проведено множество исследований осознанности, и существует значительное количество доказательств ее эффективности при различных проблемах. Это означает, что практика осознанности была одобрена одним из самых авторитетных институтов в западном обществе — наукой.
Я приведу примеры нескольких исследований, описанных в популярных книгах об осознанности. Так, шведский врач Ола Шенстрём, ссылаясь на исследования курса MBSR (снижение стресса на основе осознанности) Джона Кабат-Зинна, отмечает значительное снижение таких симптомов, как боль и проблемы со сном. Согласно этим исследованиям, физические симптомы уменьшались в среднем на 30–35 %, а психические симптомы, такие как тревожность и депрессия — на 40–50 %. Большинство участников курса сообщали об улучшении качества жизни. Шенстрём также упоминает исследования, демонстрирующие многочисленные положительные эффекты курса MBSR: снижение артериального давления, снижение уровня стресса, уменьшение боли и психических симптомов при хронической боли, улучшение состояния при хронических головных болях, снижение боли и депрессии у пациентов с фибромиалгией, снижение тревожности и улучшение сна у онкологических больных, уменьшение воспалений и психических симптомов у пациентов с ревматическими заболеваниями, снижение уровня стресса и симптомов у больных рассеянным склерозом, а также уменьшение проблем у пациентов с синдромом раздраженного кишечника (Schenström 2007: 71–72). Он также ссылается на другие исследования, в которых диалектическая поведенческая терапия (DBT), включающая элементы осознанности, успешно применялась для лечения молодых пациентов с пограничным расстройством личности и склонностью к саморазрушительному поведению. Кроме того, упоминаются исследования, показывающие, что сочетание когнитивной терапии и осознанности снижает риск рецидива депрессии вдвое у пациентов, перенесших три или более эпизода депрессии (2007: 73–74). Оса Нильсонн также ссылается на ряд исследований применения осознанности в различных сферах, часть из которых, вероятно, совпадает с теми, на которые ссылается Шенстрём (2009: 88–89).
Существует также множество современных популярных книг, посвященных применению осознанности при различных проблемах. Примеры: использование осознанности при синдроме Аспергера (Mitchell 2009), при депрессии (Williams 2008), в образовании (Terjestam 2010), а также при родах (Engström 2010).
Осознанность — исторический буддийский контекст
Происхождение осознанности в буддизме
Осознанность — это английский перевод палийского термина сати (sati), который используется в ранних буддийских писаниях. Сати также является седьмым элементом Восьмеричного пути и переводится как «правильная осознанность». Планк пишет, что сати — это сложное и центральное понятие в практике медитации традиции тхеравада, включающее в себя множество различных аспектов, и поэтому его очень трудно перевести однозначно. Предположительно, на сати ссылается сам Будда в “Сатипаттхана-сутте” и “Махасатипаттхана-сутте”, где утверждается, что это — единственный путь к достижению высшей цели, ниббаны. Планк указывает, что процесс медитации направлен на развитие осознания фундаментальных условий существования. Поэтому термин випассана (озарение, прозрение) иногда используется как синоним сатипаттханы (основы внимательности) (Plank 2011: 188–190). Согласно Планк, в тхеравадинском тексте “Висуддхимагга” различаются два основных направления медитативной практики: сосредоточение (саматха) и прозрение (випассана) (2011: 39). Цель випассаны — обрести понимание и непосредственное осознание фундаментальных условий существования: непостоянства (аничча), отсутствия постоянного «я» (анатта) и неудовлетворенности/волнения (дуккха). Смыслом медитации является преодоление ложного представления о «я» через осознание его иллюзорности. Эта практика используется как в буддизме тхеравады, так и в махаяне (Plank 2011: 42). По словам Планк, медитация випассана основана на интерпретации “Сатипаттхана-сутты”, и термины випассана и сатипаттхана используются как синонимы (2011: 38).
Планк описывает и обсуждает сати как гораздо более сложный процесс, чем просто «осознанность» в современном терапевтическом понимании, и утверждает, что такое упрощение происходит на нескольких уровнях. В буддийском контексте сати является важным аспектом развития бодхи (просветления) и конечного освобождения (ниббаны). Согласно Планк, в традиционном буддизме различные состояния сознания должны не только приниматься — как в терапевтической осознанности, — но также осознаваться, пониматься и трансформироваться в более конструктивные. Кроме того, сати в традиционном буддизме имеет важное этическое измерение (Plank 2011: 188–198).
Современный буддизм и западный буддизм
Випассана, форма медитации, распространившаяся за пределами стран тхеравады, также претерпела изменения под влиянием западных учителей медитации. Один из примеров — движение, основанное С. Н. Гоенко, который начал преподавать випассану в Индии в конце 1960-х годов (Plank 2011: 110).
Однако буддизм подвергался изменениям и модернизации в традиционно буддийских странах еще до этого. Возрождение випассаны началось в Бирме, где в XX веке она стала массовым движением среди мирян. Это произошло на фоне буддийского реформистского движения XIX века, охвативших всю Азию. Буддийское возрождение стало ответом на колониализм и средством укрепления национальной идентичности (Plank 2011: 54–60). Мудрость Будды и путь к просветлению были в определенном смысле демократизированы (Plank 2011: 64). Ключевым элементом этого процесса стало создание буддийских медитационных центров для мирян, часто расположенных в городах (Plank 2011: 38).
Эти характерные черты модернизированного буддизма — ориентация на мирян, акцент на медитации и городские медитационные центры — начиная с XIX века также сыграли важную роль в распространении буддизма на Западе.
Западная восприимчивость: культурные и структурные факторы
Катарина Планк (2011: 144–148) описывает, как буддизм в различных формах постепенно проникал в западные культуры после первых контактов, установленных еще в XVI веке. Буддийские тексты начали переводиться на западные языки в XIX веке, что позволило широкой публике Запада впервые с ними познакомиться.
В начале XX века первые европейцы отправились в Азию, чтобы принять буддийское монашеское посвящение. Это стало новым этапом, когда европейцы начали выступать как религиозные специалисты и учителя восточной религии. Также значительную роль в распространении буддийских учений на Западе сыграло Теософское общество, основанное в Нью-Йорке в 1875 году. Его миссией было найти «суть всех религий», что предполагало использование элементов восточных традиций, включая буддизм.
До середины XX века, согласно Планк, на Западе доминировали группы традиции тхеравады, но после Второй мировой войны начали распространяться и школы махаяны, особенно традиции дзэн. В 1960-е годы азиатские учителя стали массово посещать Запад, а европейцы и американцы стали все чаще ездить в Азию, чтобы изучать духовные традиции Востока.
Планк делает вывод, что сегодня на Западе можно выделить два основных типа буддизма: буддизм диаспоры (с участием выходцев из Азии) и обращенческий буддизм (с участием людей западного происхождения). Между этими двумя формами буддизма часто существуют барьеры, связанные с языком и различиями в практике (Plank 2011: 144–148).
Хорошо известно, что буддизм привлек европейцев и американцев отчасти благодаря тому, что он относительно легко совмещается с западной наукой и психологией. Буддизм во многом отличается от христианства, не требуя веры в Бога или в теологические доктрины. Он также предоставляет основанные на универсальном человеческом опыте страдания и проблеме непостоянства возможные атеистические интерпретации и ряд теоретических положений о работе человеческого сознания. Это позволяет легко связать буддийскую мысль с психологическими и терапевтическими допущениями, тем самым также находя легитимацию в отрасли психологии в западной науке (для обсуждения сходств и различий между буддийскими и психологическими горизонтами см., например, Imamura 1998).
Одним из важных путей проникновения буддизма в западную культуру стало Движение за развитие человеческого потенциала, начавшееся в 1960-х годах. Оно возникло из гуманистической психологии, акцентировавшей веру в положительный потенциал человека, целостное восприятие личности и синтез науки и религии, Востока и Запада. Это движение было ориентировано на практику и включало как терапевтические методы, так и практики из различных религиозных традиций. Буддийские методы, такие как медитация и практики осознанного внимания, таким образом, нашли путь в эту новую «культуру человеческого потенциала», которая во многом имела светский характер (Anderson 2004).
В 1960–1970-х годах на Западе возникло множество новых религиозных движений как восточного, так и западного происхождения. Одним из таких движений стала Трансцендентальная медитация (ТМ), пришедшая из Индии. Хотя ее корни — в индуизме, а не в буддизме, она представляет собой параллельную попытку представить восточную медитативную практику как научную и терапевтическую. Изучение современной терапии осознанности может вызывать дежавю у тех, кто исследует новые религиозные движения 1970-х годов. Сегодня ТМ по-прежнему существует в разных странах, но работает гораздо менее заметно, чем в период своего расцвета. Беглый обзор ее сайта показывает множество сходств с современными практиками осознанности. Там утверждается, что эффективность ТМ подтверждена более чем 600 научными исследованиями в более чем 200 учреждениях в 30 странах. Указанные эффекты включают, например, повышение интеллекта, улучшение памяти, рост креативности, снижение давления, улучшение сна, снижение стресса и рост уверенности в себе (http://tm-meditation.se, доступ 20 ноября 2011 года).
Тем не менее, Трансцендентальная медитация так и не достигла такой степени популярности, как современная осознанность. Одной из причин может быть разница между фигурами-лидерами. В ТМ ее символом был Махариши Махеш Йоги — традиционный индийский гуру с длинными волосами, бородой и в индийских одеждах. Джон Кабат-Зинн, напротив, западный врач и профессор, работающий в академической среде. Кроме того, ТМ включала элементы, которые можно было воспринимать как индуистские или мистические — мантры, церемонии и такие практики, как программа ТМ-Сиддхи (Frisk 1993: 163). Осознанность же объясняется просто как «уделение внимания», что звучит более светски и легко интерпретируется в психологических терминах.
Однако это только часть объяснения успеха осознанности в светской культуре современного западного общества. С 1960-х годов велась долговременная подготовительная работа, которая способствовала культурной адаптации и привыканию к восточным практикам. Почва для деятельности Кабат-Зинна в 1990-х была подготовлена иным образом, чем для Махариши двумя десятилетиями ранее.
Хотя Кабат-Зинн говорит об осознанности в светских терминах, он не скрывает ее буддийские корни и не отказывается от таких практик, как традиционная буддийская медитация любящей доброты. Оса Нильсонн также пишет о буддизме в положительном ключе и в популярной форме объясняет, как осознанность связана с буддизмом. Таким образом, буддизм в глазах многих терапевтов по осознанности воспринимается позитивно. Возможно даже, что связь осознанности с буддизмом повышает ее привлекательность для некоторых людей. Интересно задаться вопросом: стала бы та же практика столь популярной, если бы называлась, например, «тренингом произвольного внимания»? Связь с буддийской традицией придает практике осознанности особую атмосферу, усиливая ощущение смысла, идентичности и принадлежности к традиции, что может положительно влиять и на ожидания, и на переживание самой практики.
Весной 2011 года я звонила нескольким практикующим терапевтам, использующим осознанность в Даларне, Швеция, чтобы узнать, как они ее применяют. Некоторые из них спросили, что именно я имею в виду под осознанностью. На вопрос о том, что они подразумевают под этим вопросом, они ответили, что знают некоторых терапевтов, использующих некий вид релаксации как часть терапии и называющих это осознанностью, хотя в строгом смысле это ею не является. Это указывает на то, что «осознанность» стала привлекательным модным словом, которое используется даже вне рамок «традиционной» терапевтической практики. Если термин применяется и к простым расслабляющим техникам, это говорит, что значение осознанности все больше упрощается и отдаляется от ее традиционного буддийского контекста.
Осознанность — это буддизм. Так ли это?
Все согласны с тем, что осознанность как терапевтическая практика исторически связана с буддизмом. Читая Джона Кабат-Зинна, становится ясно, что он вдохновлялся различными школами буддизма. Кабат-Зинн пишет, что не случайно осознанность как практика развилась именно в буддизме, поскольку ее главные цели — облегчение страдания и устранение иллюзий. Однако он утверждает, что осознанность — это всего лишь особый способ внимания, и его суть универсальна, хотя чаще всего она преподается и практикуется в буддийском контексте (Kabat-Zinn 2009: 12–13).
Катарина Планк — один из академических авторов, акцентирующих внимание на различиях между буддийскими и терапевтическими формами осознанности. Она пишет, что терапевтическая практика осознанности подразумевает вырывание из контекста, создание нового контекста, переосмысление и упрощение, что приводит к глубоким изменениям по сравнению с буддийской практикой. Она использует термин «присваивающие осознанность”, чтобы обозначить людей, которые заимствуют элементы буддийской традиции для подтверждения своих взглядов и укрепления своей позиции, не проявляя подлинного интереса к самой религии (Plank 2011: 209–210). Планк также приводит критику со стороны некоторых буддийских лидеров, которые отмечают, что осознанность в терапевтическом контексте используется для мирских целей — что приводит к укреплению эго, а не к осознанию непостоянства и духовному пробуждению (Plank 2011: 216–227). Таким образом, Планк считает, что осознанность в терапевтическом смысле искажает подлинный буддизм и фактически не может рассматриваться как часть буддийской традиции.
Энн-Кристин Хорнборг, другая исследовательница в этой области, напротив, утверждает, что ни одну традиционную религиозную практику, такую как осознанность, нельзя свести к простой светской технике. Она пишет, что если бы христианский священник предложил совершать молитву в светской школе, утверждая, что это всего лишь светская техника, почти все бы сказали, что от религии это не отделить. По мнению Хорнборг, это сравнимо с использованием осознанности в терапевтическом и светском ключе (Hornborg 2010). Таким образом, Хорнборг, по-видимому, выступает за признание «религиозности» осознанности как терапевтической практики, хотя и не утверждает, что она непременно является «буддийской».
В последние годы в академической среде развернулась дискуссия о понятии религии. Все больше признается, что границы того, что считать религией, изменчивы и зависят от культуры, контекста и времени. Само понятие «религия» имеет сильную западную предвзятость и в значительной степени было сформировано на образе и выражениях христианства, особенно протестантского. В других культурах не всегда существуют четкие аналоги «религии» в западном понимании. Кроме того, границы религиозного были сконструированы таким образом, чтобы исключить или обесценить определенные аспекты религиозного спектра, опираясь на христианские нормы и ценности. Нормативные различия между религиозными практиками и верованиями создают неявные определения того, что считать «истинной» религией, маргинализируя одни направления и возвышая другие. Такие термины, как «суеверие» или «народные верования», часто используются для обесценивания культурных практик как «неподлинной религии» (Asad 1993, Orsi 2005, McGuire 2008).
Вывод многих религиоведов заключается в том, что культурные проявления, которые в некоторых контекстах определяются как «религиозные», по-видимому, являются лишь элементами культурных проявлений в целом, и что «религия» не имеет особой «сущности», о которой можно было бы всеобще согласиться. Возвращаясь к вопросу о том, является ли осознанность в терапевтических целях религиозной практикой или нет, определение «осознанности» как религиозной или нерелигиозной полностью становится вопросом о том, как определяется понятие «религия» в реальном контексте. Его по желанию можно как включить, так и исключить из этого понятия.
В дополнение к проблеме определения «религии» существует также большой индивидуальный разброс мнений относительно того, как понимать практику осознанности и что она может означать для отдельного человека. Такие личности, как Джон Кабат-Зинн и Оса Нильсонн, по-видимому, интерпретируют свое участие как связанное с буддизмом, в той или иной степени — возможно, как и некоторые другие терапевты и их клиенты. Практика осознанности может быть сильно, слабо или вовсе не связана с убеждениями, эмоциями, ценностями, вдохновением или ощущением принадлежности к традиции. Таким образом, мы можем сделать вывод, что осознанность как терапевтическая практика может для некоторых людей относиться к некоторому спектру или некоторой части «религии», но это зависит как от личности, так и от используемого определения религии.
Важно, однако, признать, что осознанность имеет глубокие корни в буддизме, а также то, что практика изменилась (и упростилась) в светской и терапевтической среде Запада — как это происходит с любыми религиозными элементами в новых контекстах. Мы наблюдаем явление с религиозными корнями в новом светском контексте, и естественно, что оно претерпевает изменения и адаптацию.
Религия и постсекулярность в современном контексте
На основе эмпирических данных — интервью и полевых наблюдений в рамках проекта «The Meditating Dala Horse» — складывается впечатление, что многие участники не используют понятия «религиозное» и «нерелигиозное» и не разделяют их в своем мышлении. Многие просто практикуют медитацию или что-то подобное — например, целительство, таро, дыхательные практики, йогу или аромамассаж не задаваясь вопросами является ли это религиозной или духовной практикой. Это просто деятельность, которая может быть связана с убеждениями и ценностями, а может восприниматься как форма досуга. Наблюдается переход к большему значению опыта, практики и атмосферы и меньшему значению верований и организаций. Разные аспекты человеческого существования исследуются без деления на «религиозные» и «светские». Таким же образом, осознанность как терапевтическая практика, по всей видимости, чаще всего просто переживается, без попытки определить, имеет ли он отношение к религии. Сив Эллен Крафт пишет, что рынок новой религиозности характеризуется «гибридными продуктами», открытыми к разным интерпретациям — как религиозным, так и светским, причем духовная составляющая может быть полностью или частично пуста (Kraft 2011: 78).
Можно предположить, что тенденция не делать различий между религией и нерелигией — одна из характеристик современной культуры, и именно она делает понятие «постсекулярности» значимым. Наша культура уже не религиозная и не светская и вопрос о том, что считать религией, просто теряет смысл. «Религия» — это термин, который некоторые используют для обозначения определенных культурных проявлений, но это не отражает различия, которыми на самом деле руководствуются многие современные люди. Если нам нужен термин для описания этой особенности, «постсекулярность» может быть одним из вариантов.
Заключение
Практика осознанности переместилась из буддийского контекста в западную терапевтическую среду, при этом претерпев изменения и упрощения, в результате чего стала открыта как для религиозных, так и для светских интерпретаций — своего рода «гибридный продукт». В данной статье было высказано предположение, что различие между «религиозным» и «светским» утрачивает значение и важность в современном обществе, и именно это является признаком «постсекулярной» культуры. То, что раньше считалось религиозным, сейчас распространяется в разных сферах общества, трансформируясь и теряя прежние признаки религиозности. Эти практики могут индивидуально восприниматься как религиозные или нет — в зависимости от интерпретации. Осознанность — лишь один из примеров таких практик. Другой пример — йога, также имеющая восточные религиозные корни, но сегодня широко используемая в светском контексте и практикуемая с разных точек зрения. Другие терапевтические практики, такие как ребёфинг, гештальт-терапия или коучинг, также могут — или не могут — включать в себя религиозные элементы. Основной вывод статьи: попытки провести четкое различие между религиозным и нерелигиозным в современной культуре теряют смысл, и, возможно, нам нужны другие понятия, кроме «религия».
ЛИТЕРАТУРА
Anderson, Walter Truett
2004 The Upstart Spring: Esalen and the Human Potential Movement, the First Twenty Years. Lincoln, NE: iUniverse Inc.
Asad, Talal
1993 Genealogies of Religion: Discipline and Reasons of Power in Christianity and Islam. Baltimore: Johns Hopkins University Press.
Engström, Maria
2010 Förlossningsförberedelser för blivande föräldrar. Att föda med mindfulness. Stockholm:Gothia.
Frisk, Liselotte
1993 Nya religiösa rörelser i Sverige. Relation till samhället/världen, anslutning ochengagemang. Åbo: Åbo Akademi.
Germer, Christopher
2005 ‘Mindfulness: What is it? Why does it matter?’ In: Christopher K. Germer, Ronald D. Siegel & Paul R. Fultun (eds), Mindfulness and Psychotherapy. 3–27. New York: Guildford.
Hornborg, Anne-Christine
2010 ‘Designing rites to re-enchant secularized society: new varieties of spiritualized therapy in contemporary Sweden.’ Journal of Religion and Health 25.5.2010. DOI: 10.1007/s10943-010-9356-5.
Imamura, Ryo
1998 ‘Buddhist and Western psychotherapies: an Asian American perspective.’ In: Charles S. Prebish & Kenneth K. Tanaka (eds), The Faces of Buddhism in America. 228–37. Los Angeles, London: University of California Press.
Kabat-Zinn, Jon
2009 Full Catastrophe Living: Using the Wisdom of Your Body and Mind to Face Stress, Pain, and Illness. New York: Delta Trade Paperback.
Kåver, Anna
2011 Den terapeutiska relationen i KBT. Stockholm: Natur & Kultur.
Kraft, Siv Ellen
2011 Hva er nyreligiösitet? Oslo: Universitetsforlaget.
McGuire, Meredith
2008 Lived Religion: Faith and Practice in Everyday Life. New York: Oxford University Press.
Mitchell, Chris
2009 Asperger’s Syndrome and Mindfulness: Taking Refuge in the Buddha. London: Jessica Kingsley Publishers.
Nilsonne, Åsa
2009 Mindfulness i hjärnan. Stockholm: Natur & Kultur.
2011 Vem är det som bestämmer i ditt liv? Om mindfulness. Stockholm: Natur & Kultur.
Orsi, Robert
2005 Between Heaven and Earth: The Religious Worlds People Make and the Scholars Who Study Them. Princeton, NJ: Princeton University Press.
Plank, Katarina
2011 Insikt och närvaro. Akademiska kontemplationer kring buddhism, meditation och mindfulness. Göteborg & Stockholm: Makadam förlag.
Schenström Ola
2007 Mindfulness i vardagen. Vägar till medveten närvaro. Stockholm: Viva.
Terjestam, Yvonne
2010 Mindfulness i skolan. Om hälsa och lärande bland barn och unga. Lund: Studentlitteratur.
Williams, J. Mark G.2008 Mindfulness. En väg ur nedstämdhet. Stockholm: Natur & Kultur.
1 Эта терапия была разработана Маршей Линехан и первоначально предназначалась для помощи людям с пограничным расстройством личности, но также использовалась для решения других проблем (Plank 2011: 201).
2 ТПО разработан Стивеном Хейзом, и стратегия здесь заключается в том, чтобы наблюдать и принимать эмоции (Plank 2011: 202).